Как-то, работая над очередной книгой с ростовским краеведом Оксаной Мордовиной, я обратил внимание на публикацию А. Маянского «Работа спорится» в газете «Вечерний Ростов» за 1978 год. Статья была опубликована в рубрике «Донские умельцы». В ней рассказывалось о том, что уникальный образец первого в России русского малогабаритного органа, родиной которого является Дон, был выставлен в Ростовском краеведческом музее как дар ростовчанина Григория Ивановича Стиненко.
Правда, по другим воспоминаниям, в том числе и по данным Музея русско-армянской дружбы, фамилия ростовчанина была Стененко.
Маянский, в частности, писал: «Перед нами – корпус органа. Он с особым изяществом отделан лакированной фанерой из прочных и дорогих пород. Уникален и механизм органа, состоящий из мельчайших деревянных и металлических деталей».
Далее автор статьи рассказывает историю появления органа у нас на Дону. В 1845 году некто Поляков, живший в своем имении под Таганрогом, привез из Италии компактный орган в виде ломберного столика, передвигавшегося на роликах. Работавший в это время у помещика талантливый столяр-краснодеревщик, к тому же незаурядный музыкант, крепостной Архип Тарасович Пивоваров смастерил вручную копию с заморского инструмента. Но русский умелец внес в него свои изменения. Пивоваров сделал орган более компактным, а также переносным. Именно этот орган стал пригодным для обслуживания ярмарок, свадеб, народных гуляний, став одной из разновидностей этого инструмента — «шарманкой».
За свой незаурядный талант Пивоваров в 1850 году получил вольную и уехал в Азов, где открыл собственную мастерскую по изготовлению переносных органов-шарманок. У Пивоварова был талантливый ученик, четырнадцатилетний самоучка Иван Стиненко (Стененко). Вскоре Иван становится уже известным мастером, и в девятнадцатилетнем возрасте он переезжает в Ростов, где открывает мастерскую по изготовлению шарманок. Шарманки Стененко пользовались большой популярностью в Ростове и Нахичевани.
Как писал А. Маянский, в тридцатых годах минувшего столетия Стиненко был приглашен в Московское государственное объединение эстрады и цирков, в котором вплоть до 1943 года ремонтировал народные музыкальные инструменты. Это уникальное ремесло он передал своему сыну – Григорию Ивановичу Стиненко (Стененко).
Как пишет Маянский, Григорий Иванович подарил Ростовскому краеведческому музею еще один, более усовершенствованный орган, изготовленный его отцом в 1908 году. Этот инструмент отличался от первого более красивой отделкой – под орех. А по форме этот орган напоминал скорее шкатулку на фасонных ножках.
Как писала газета «Вечерний Ростов» в 1978 году, администрация ростовской музыкальной фабрики «Ростов-Дон» помогала Григорию Ивановичу Стененко в работе. От фабрики он получал необходимые материалы для изготовления органов.
Газета также сообщала, что новый образец современного органа Григорий Иванович планировал изготовить к концу 1978 года.
Я не знаю, удалось ли ему это сделать. Сегодня уже, наверное, не у кого и спросить об этом. Ведь прошло немало лет с тех пор!
Известный ростовский фотограф и журналист Карп Григорьевич Пашиньян в журнале «Донской временник» опубликовал интересные воспоминания о своих встречах с Григорием Ивановичем Стененко.
Он, в частности, пишет: «Для души и в память об отце Григорий Иванович ремонтировал шарманки, какие были ещё в ходу у нахичеванских музыкантов Захара Тарасовича Осканова, Карпа Михайловича Караулова, Артёма Емельяновича Тикиджиева. Приходилось Стененко налаживать карусельные органы и оркестрионы».
Григорий Иванович Стененко вспоминал, что его отец, когда женился, решил из Азова переехать в Ростов. В 1898 году он из Ростова уже переехал в Нахичевань на 5-ю линию, а в 1909 году – на 9-ю линию в дом № 25, где в подворье Шилтова снял пять комнат – три под мастерскую, две – под жилье.
Можно сказать, что к концу девятнадцатого века Нахичевань-на-Дону становится центром по изготовлению и ремонту шарманок.
По данным Музея русско-армянской дружбы, в городе работали в основном три мастерские по изготовлению органов: Ивана Стененко, Алексея Сулименко и Софронова. Но последний занимался преимущественно ремонтом и наладкой карусельных органов – самых простых по устройству, с минимальным набором мелодий, а если и изготавливал, то не больше одной шарманки в год.
Самые высокохудожественные органы производились в мастерской Ивана Стененко – от малых переносных шарманок до концертных оркестрионов. На них исполнялись музыкальные произведения, написанные не только для духового оркестра, но и для симфонического. С органами Стененко не могли соперничать ни немецкие, ни швейцарские, ни французские или итальянские инструменты. Кроме мелодичности и чистоты звучания, их отличало еще и количество мелодий, «набитых на валики». На заграничных шарманках программа состояла из восьми-десяти, а на стененковских их было до двадцати двух! Иван Иванович мог на слух записать услышанную им песню и перенести её на органные валы в своей обработке.
(Из статьи А. Глазунова, журнал «Вокруг Света», 1986 г., № 7)
Существовал также так называемый музыкальный промысел: ради заработка шарманки брали в аренду под залог музыканты-бродяги (из мастерской Сулеменко, например) и ходили по дворам, за деньги развлекая жителей. Очень часто на их плечах можно было встретить попугая или обезьянку, тянувших желающим билет с предсказанием судьбы.
В советские годы каждый школьник знал шарманщика папу Карло. Папа Карло – персонаж бессмертной сказки А.Н. Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Как мы хорошо помним, шарманщик Карло выстругал из говорящего полена, которое подкинул ему его друг Джузеппе по прозвищу Сизый Нос, мальчишку Буратино.
Вот так с детских лет шарманщик у меня ассоциировался с папой Карло. Но, конечно, настоящих шарманщиков я не застал и никогда их не видел. Однако в конце ХIХ – начале ХХ века шарманка и шарманщики были особо популярны в Нахичевани. Они ходили по городу, играли армянские, русские, украинские, еврейские мелодии, предсказывали судьбу, принимали участие во всех городских праздниках. Шарманки были разные, большие и маленькие. Особенно ценились маленькие шарманки, которые можно было носить за спиной, возить в телеге или в фаэтоне. В Нахичевани появились мастера по ремонту и изготовлению шарманок. Вот как об этом рассказывает Минас Георгиевич Багдыков в книге «Лики прошлого»:
«В городе появились уникальные мастера по ремонту шарманок − это Иван Иванович Стененко, Алексей Иванович Сулименко, Сафронов, которые могли усовершенствовать ее, сделав меньше в габаритах, более мобильную с возможностью носить за спиной, возить в телеге, пролетке, фаэтоне, карете, приблизив, таким образом, к широким слоям населения. Популярность шарманки была огромной. Мастер И.И. Стененко изготавливал виолинооркестрины для городских каруселей и цирков, пикколинооркестрины для ресторанов и кафе-шантанов, заменявшие 15–20 музыкантов. Его продукцию отличали высокая мелодичность звучания итальянского и русского строя, исполнение музыкальных произведений как на лад духовых оркестров, так и симфонических. На двух валиках Стененского органа могло быть записано до 22 различных мелодий самого разнообразного оркестрового исполнения».
В Нахичевани был еще один известный шарманщик, Алексей Иванович Сулименко. Вот что о нем пишет М.Г. Багдыков в книге «Лики прошлого»: «Алексей Иванович Сулименко занимался изготовлением органов типа шарманок, стационарных карусельных. Он сдавал под залог в аренду органы, и с этими шарманками ходили шарманщики по дворам, развлекая жителей города, зарабатывая деньги. Жил он на 11-й линии, № 26, а после его смерти сыновья организовали свое дело братьев Сулименко по изготовлению и ремонту шарманок».
Был известен также некий шарманщик Сафронов, который занимался преимущественно ремонтом и наладкой карусельных органов. Если изготавливал шарманки, то не более одной в год. Проживал он на 11-й линии, № 33, и у ворот его дома красовалась вывеска «Органный мастер».
Конкуренции между мастерами не было, т. к. у каждого из них была своя сфера деятельности и соответствующая клиентура.
Особо ценились шарманки местного производства. Дело в том, что органы-шарманки, привезенные из Швейцарии или Германии, имели один большой недостаток − в сырую или ветреную погоду звук в них «садился», т. е. они переставали звучать. Органы нахичеванского производства отличались устойчивым звучанием в любую погоду.
Как пишет на страничке Музея русско-армянской дружбы Наталья Василевич, так называемая шарманка, а в действительности переносной орган, была изобретена итальянцем Барбьери. Когда-то переносной орган ласково и шутливо назвали шарманкой – по одной из первых пьес, записанной на шарманке, «CharmanteCatherine» («Прекрасная Катрин»). В России их называли также «катаринками», а в Тифлисе – аргани.
Шарманки долгое время были неотъемлемой частью музыкальной культуры Ростова и Нахичевани. Я помню известных нахичеванских скрипачей (Мирона Георгиевича Хачумова, Александра Калустовича Лотошникова), которые могли не только исполнять мелодии, которые были популярны у шарманщиков, но даже подражать тембру этого переносного органа.
О шарманках можно рассказывать ещё очень долго. Могу сказать лишь одно – история появления шарманки у нас на Дону интересна и поучительна. И эта история требует отдельного изучения.
Георгий БАГДЫКОВ